14 января – По пло́ти обре́зание Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа
По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать [Младенца], дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве. — Лк. 2:21
В ветхозаветном законе обрезание крайней плоти на восьмой день после рождения было не просто правилом, оно служило “знамением завета между Мною (Богом) и вами (людьми)”, “да будет завет Мой на теле вашем заветом вечным” (Быт. 17:10—14).
В этот день Господь Иисус Христос принял на Себя, кроме человеческой природы, воспринятой в Рождестве, и бремя человеческого страдания. Святитель Димитрий Ростовский пишет:
Ему, как безгрешному и Самому бывшему Законодателем, не нужно бы и претерпевать того болезненного законного обрезания; но так как Он пришел взять на Себя грехи всего мира, и Бог, как говорит апостол, не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех (2Кор.5:21), то Он, будучи без греха, претерпевает обрезание, как бы грешник. И в обрезании Владыка нам явил большее смирение, нежели в рождении Своем. Ибо в рождении Он принял на Себя образ человека, по слову апостола: «сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Флп.2:7); в обрезании же Он принял на Себя образ грешника, как грешник претерпевая боль, положенную за грех. Обрезанием, им принятым, Он предначал Свои страдания за нас и вкушение той чаши, которую Он имел испить до конца, когда, вися на кресте, произнес: «Совершилось» (Иоан.19:30)!
Вместе с тем, Церковь сегодня особо вспоминает святителя Василия Великого, архиепископа Кесари́и Каппадоки́йской (ок. 330 – 379), одного из трех Вселенских Учителей и Святителей. В “Беседах на Шестоднев” святитель Василий так говорит о восьмом дне:
В первый день седмицы совершаем молитвы, стоя прямо, но не все знаем тому причину. Ибо не только, как совоскресшие со Христом и обязанные искать вышних, в воскресный день прямым положением тела во время молитвы напоминаем себе о дарованной нам благодати, но и потому cиe делаем, что этот день, по–видимому, есть как бы образ ожидаемого нами века. Посему, будучи началом дней, у Моисея назван он не первым, а единым. Ибо сказано: бысть вечер, и бысть утро, день един (Быт. 1, 5), потому что один и тот же день возвращается многократно. Посему он же есть и единый и восьмой, изображающий собою действительно единый и воистину восьмой день, то есть, оное состояние, которое последует за теперешним временем, оный непрекращающийся, невечерний, несменяющийся день, оный нескончаемый и нестареющийся век.
Подобно тому, как восьмой день Ветхого Завета был днем обрезания, знаменующего связь Бога и человека, так и восьмой день Нового Завета — день литургии, день Второго Пришествия, прообраз будущего века — знаменует «обрезание обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым» (Кол. 2:11), поскольку всякий христианин, причастный Тайнам, «совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:10-11).
